Бочка для отца Онисима

Делаю вино в Кахетии, деревня Вардисубани, семейное дело — отец делал, дед делал, теперь я. Двенадцать квеври у меня закопано во дворе, глиняные такие сосуды, вино в них зреет, как положено, по-старинному.

Каждый год одна бочка — особая. Для церкви. Батюшка Онисим, настоятель нашего храма, забирает ее на причастие, на весь год хватает приходу. Вино в нее делаю чуть послаще, из саперави с добавлением ркацители — так исторически заведено, еще прадед так делал.

В прошлом сентябре сын мой, Гоги, помогал разливать, перепутал бочки — квеври-то одинаковые снаружи, только мелом номер пишем, а мел стерся от дождя.

Церковную партию отдали соседу на свадьбу. А свадебную, обычную — батюшке.

Узнали через неделю, когда сосед пришел жаловаться: говорит, вино со свадьбы какое-то странное, гости жаловались, что после трех бокалов начинают креститься и каяться в грехах вслух прямо за столом, тамада растерялся совсем, не знал, что делать с такой компанией.

А от батюшки Онисима новость пришла с другой стороны — прихожане на причастии повеселели необычно, кто-то даже плясать начал прямо у выхода из храма, хор пел бодрее обычного, регент был в недоумении.

Я как узнал — сел на порог и хохотал минут двадцать, слезы текли.

Батюшка, кстати, оказался человеком с юмором. Позвонил, говорит: «Сын мой, вино хорошее, крепкое, только для причастия многовато градуса вышло, паства слишком воодушевилась». Попросил впредь бочки подписывать краской, а не мелом.

Теперь у меня специальная краска, несмываемая, только для церковной бочки, и Гоги эту бочку сам метит, чтоб уж наверняка.

А историю эту в деревне до сих пор рассказывают — говорят, в тот год у нас самое веселое причастие за всю историю прихода было.