Chapter 15 of 28

Глава XV. Лесной бог

Услышав грохот выстрела, Клейтон обмер от ужаса и дурного предчувствия. Он понимал, что стрелять мог кто-нибудь из матросов; но мысль о том, что револьвер остался у Джейн, вкупе с издёрганными до предела нервами, вселила в него болезненную уверенность, что ей грозит какая-то страшная опасность. Быть может, именно сейчас она отбивается от дикого зверя или человека.

О чём думал его странный пленитель или проводник, Клейтон мог лишь смутно догадываться; но что тот услышал выстрел и был им как-то встревожен, стало очевидно, ибо он настолько прибавил шагу, что Клейтон, слепо спотыкаясь у него за спиной, за какие-нибудь несколько минут падал не меньше десятка раз в тщетных попытках поспеть за ним и вскоре безнадёжно отстал.

Опасаясь, что снова заплутает без возврата, он окликнул шагавшего впереди дикаря и через мгновение с облегчением увидел, как тот легко спрыгнул к нему сверху, с ветвей.

С минуту Тарзан пристально глядел на юношу, будто в нерешительности, как лучше поступить; затем, склонившись перед Клейтоном, знаком велел ему обхватить себя за шею и, взвалив белого человека на спину, устремился по деревьям.

Следующих нескольких минут молодой англичанин не забыл никогда. С непостижимой, как ему казалось, быстротой его несло всё выше, среди гнущихся и раскачивающихся ветвей, а Тарзан ещё досадовал на медлительность продвижения.

С одного могучего сука проворное существо перелетало вместе с Клейтоном головокружительной дугой на соседнее дерево; затем на добрую сотню ярдов уверенные ноги пробирались сквозь сплетённый лабиринт ветвей, балансируя, точно канатоходец, высоко над чёрными провалами зелени внизу.

От первоначального леденящего страха Клейтон перешёл к острому восхищению и зависти к этим исполинским мускулам и тому дивному чутью или знанию, что вело лесного бога сквозь чернильную тьму ночи так же легко и безопасно, как сам Клейтон прошёлся бы по лондонской улице в полдень.

Порой они попадали туда, где листва над головой редела, и яркие лучи месяца озаряли перед изумлённым взором Клейтона причудливую тропу, по которой они пробирались.

В такие мгновения у англичанина захватывало дух при виде жутких бездн под ними, ибо Тарзан выбирал путь полегче, а он нередко пролегал на добрую сотню футов над землёй.

И всё же при всей своей кажущейся стремительности Тарзан на деле продвигался сравнительно медленно, всё время нащупывая ветви, достаточно крепкие, чтобы выдержать двойную тяжесть.

Наконец они добрались до поляны перед берегом. Чуткий слух Тарзана уловил странные звуки, с какими Сабор пыталась пробиться сквозь решётку окна, и Клейтону почудилось, что они рухнули отвесно на сотню футов вниз, — так стремительно Тарзан спустился. Однако при ударе о землю почти не было толчка; и едва Клейтон разжал руки, как увидел, что человек-обезьяна, точно белка, метнулся к противоположной стороне хижины.

Англичанин проворно бросился за ним и успел лишь заметить, как задняя часть какого-то огромного зверя вот-вот скроется в окне хижины.

Когда Джейн Портер открыла глаза и осознала, что ей снова грозит неминуемая гибель, её храброе юное сердце наконец простилось с последним проблеском надежды, и она принялась шарить в поисках выроненного оружия, чтобы даровать себе милосердную смерть прежде, чем жестокие клыки вопьются в её нежное тело.

Львица уже почти протиснулась в окно, когда Джейн нашла револьвер и торопливо поднесла его к виску, чтобы навеки заслониться от разинутой пасти, жаждавшей добычи.

На миг она замешкалась, чтобы вознести короткую безмолвную молитву Творцу, и в этот миг взгляд её упал на бедную Эсмеральду, что лежала недвижимо, но живая, подле шкафа.

Как могла она оставить бедное, преданное создание этим безжалостным жёлтым клыкам? Нет, надо истратить один заряд на бесчувственную женщину, прежде чем вновь обратить холодное дуло к себе.

Как страшила её эта повинность! Но было бы во сто крат менее оправданной жестокостью бросить любящую чернокожую женщину, что вырастила её с младенчества со всей материнской заботой и нежностью, на то, чтобы та очнулась под рвущими когтями огромной кошки.

Джейн Портер стремительно вскочила и подбежала к негритянке. Она прижала дуло револьвера к этому преданному сердцу, закрыла глаза и...

Сабор испустила чудовищный рёв.

Вздрогнув, девушка нажала на курок, обернулась лицом к зверю и тем же движением приставила оружие к собственному виску.

Второй раз она не выстрелила, ибо, к своему изумлению, увидела, как громадного зверя медленно тащат обратно из окна, а в лунном свете за окном различила головы и плечи двух мужчин.

Когда Клейтон, обогнув угол хижины, увидел исчезавшего внутри зверя, он увидел и то, как человек-обезьяна ухватил обеими руками длинный хвост и, упершись ногами в стену хижины, вложил всю свою могучую силу в усилие вытащить зверя наружу.

Клейтон поспешил подсобить, но человек-обезьяна что-то залопотал ему повелительным, не терпящим возражений тоном — Клейтон понял, что это приказания, хотя и не разобрал их.

Наконец их общими усилиями огромное тело мало-помалу вытягивалось всё дальше и дальше из окна, и тут в сознании Клейтона забрезжило представление о безрассудной храбрости поступка его спутника.

Ведь чтобы нагому человеку выволочь за хвост из окна ревущего, царапающегося людоеда ради спасения незнакомой белой девушки — это было поистине верхом героизма.

Что до самого Клейтона, дело обстояло совсем иначе, ведь девушка была не только одной с ним крови и породы, но и той единственной женщиной на всём свете, которую он любил.

Хотя он и понимал, что львица вмиг расправится с ними обоими, он тянул изо всех сил, лишь бы уберечь от неё Джейн Портер. А потом ему припомнилась схватка этого человека с огромным чёрногривым львом, которой он был свидетелем незадолго до того, и он приободрился.

Тарзан всё ещё выкрикивал приказания, которых Клейтон не понимал.

Он пытался втолковать бестолковому белому человеку, чтобы тот вонзал свои отравленные стрелы в спину и бока Сабор и достал до её лютого сердца длинным тонким охотничьим ножом, что висел у Тарзана на бедре; но человек не понимал, а сам Тарзан не смел выпустить хвост, чтобы сделать это самому, ибо знал, что тщедушный белый не удержит могучую Сабор в одиночку ни мгновения.

Медленно львица выбиралась из окна. Наконец наружу показались её плечи.

И тут Клейтон увидел нечто невероятное. Тарзан, ломая голову над тем, как одолеть разъярённого зверя в одиночку, вдруг вспомнил свою схватку с Теркозом; и когда огромные плечи высвободились из окна, так что львица держалась на подоконнике лишь передними лапами, Тарзан внезапно отпустил зверя.

С проворством разящей гремучей змеи он бросился прямо на спину Сабор, и его сильные молодые руки нашли и сомкнули на звере полный нельсон, тот самый захват, что он освоил в достопамятный день во время кровавой борьбы, в которой одолел Теркоза.

С рёвом львица опрокинулась на спину, придавив собою врага; но чёрноволосый исполин лишь крепче сомкнул хватку.

Разрывая когтями землю и воздух, Сабор каталась и металась то в одну, то в другую сторону, силясь стряхнуть странного противника; но всё туже и туже стягивались железные путы, пригибавшие её голову всё ниже и ниже к рыжей груди.

Всё выше вползали стальные предплечья человека-обезьяны на загривок Сабор. Всё слабее становились усилия львицы.

Наконец Клейтон увидел, как огромные мускулы плеч и бицепсов Тарзана вздулись под серебристым лунным светом узловатыми жгутами. Последовало долгое, упорное, предельное напряжение человека-обезьяны — и позвонки шеи Сабор разошлись с резким хрустом.

В тот же миг Тарзан вскочил на ноги, и второй раз за этот день Клейтон услышал свирепый победный рёв самца-обезьяны. А затем он услышал полный муки крик Джейн:

— Сесил... мистер Клейтон! О, что это? Что это?

Кинувшись к двери хижины, Клейтон крикнул, что всё в порядке, и позвал её отпереть. Как можно быстрее она подняла тяжёлый засов и буквально втащила Клейтона внутрь.

— Что это был за жуткий звук? — прошептала она, тесно прижимаясь к нему.

— Это был крик добычи из горла человека, что только что спас вам жизнь, мисс Портер. Погодите, я приведу его, чтобы вы могли его поблагодарить.

Испуганная девушка не пожелала оставаться одна и потому пошла с Клейтоном к той стороне хижины, где лежало мёртвое тело львицы.

Тарзана из племени обезьян там не было.

Клейтон окликнул его несколько раз, но ответа не последовало, и они вернулись под спасительный кров хижины.

— Какой ужасный звук! — воскликнула Джейн. — Меня бросает в дрожь от одной мысли о нём. Не говорите мне, что этот чудовищный, наводящий страх вопль издало человеческое горло.

— И всё же так оно и было, мисс Портер, — ответил Клейтон, — или, во всяком случае, если не человеческое горло, то горло лесного бога.

И тогда он поведал ей о своих встречах с этим странным существом — о том, как дважды дикарь спас ему жизнь, о дивной силе, ловкости и отваге, о смуглой коже и прекрасном лице.

— Никак не пойму, кто он, — заключил Клейтон. — Сперва я думал, что это, быть может, Тарзан из племени обезьян; но он не говорит и не понимает по-английски, так что эта догадка несостоятельна.

— Что ж, кем бы он ни был, — воскликнула девушка, — мы обязаны ему жизнью, и да благословит его Господь и хранит его в целости в его диких, суровых джунглях!

— Аминь, — с жаром произнёс Клейтон.

— Господи милостивый, да неужто я не померла?

Оба обернулись и увидели Эсмеральду, что сидела на полу, выпрямившись, и водила огромными глазами из стороны в сторону, будто не могла поверить их свидетельству о том, где она находится.

И тут для Джейн Портер наступил спад напряжения, и она рухнула на скамью, заходясь истерическим смехом сквозь рыдания.