Book Preview
Author
Николай Васильевич Гоголь
Publication Date
February 22, 2026 12:39 PM
Genre
Social drama
Audience
Adults
«Шинель» — одна из вершин русской классической прозы, написанная Николаем Васильевичем Гоголем в 1839–1841 годах. В центре повести — Акакий Акакиевич Башмачкин, мелкий титулярный советник одного из петербургских департаментов. Невзрачный, безропотный, едва замечаемый сослуживцами, он нашёл единственную радость жизни в монотонном переписывании бумаг. Молодые чиновники насмехаются над ним, начальство игнорирует его, и лишь однажды брошенные им слова — «Зачем вы меня обижаете?» — на миг обнажают бездну человеческой жестокости в, казалось бы, цивилизованном обществе. Когда ветхая шинель Башмачкина окончательно приходит в негодность, портной Петрович выносит приговор: старый капот починить невозможно, нужна новая шинель за восемьдесят рублей — целое состояние для чиновника с жалованьем в четыреста рублей в год. Но с этого момента идея о новой шинели становится смыслом существования Акакия Акакиевича. Он отказывает себе в чае, свечах, сытной еде, откладывает каждую копейку. Шинель превращается в нечто большее, чем вещь, — в мечту, в «приятную подругу жизни», которая дарит герою невиданную прежде внутреннюю силу и решимость. Наконец заветная шинель готова. Весь департамент замечает перемену — Башмачкина поздравляют, приглашают на вечер. Впервые за долгие годы он выходит в ночной Петербург, ощущая нечто похожее на радость и принадлежность к жизни. Но на обратном пути двое грабителей срывают с него шинель. Ограбление разрушает всё — не только тепло, но и хрупкое ощущение человеческого достоинства. Поиски пропавшей шинели приводят Башмачкина к «значительному лицу» — генералу, который ради демонстрации важности перед приятелем жестоко распекает несчастного чиновника. Унижение и петербургский мороз сламывают Акакия Акакиевича: он заболевает и вскоре умирает в бреду, тихо и незаметно — так же, как и жил. Петербург будто и не заметил его исчезновения; на его месте в департаменте тут же появился новый писарь. Однако история не заканчивается смертью героя. По городу начинают ходить слухи: у Калинкина моста по ночам появляется призрак чиновника, срывающего шинели с прохожих без разбора чина и звания. Наконец дух Башмачкина настигает самого значительного лица и вырывает с его плеч роскошную шинель, произнося слова запоздалого возмездия. После этого призрак исчезает — словно справедливость наконец свершилась. «Шинель» — горькая, пронизанная состраданием повесть о «маленьком человеке», растоптанном бездушной бюрократической машиной. Гоголь вскрывает социальное неравенство и духовную пустоту чиновного мира: трагедия героя состоит в том, что его единственной мечтой было не богатство и не власть, а просто тепло. Фантастический финал превращает безмолвную жертву в грозного мстителя — и этот образ стал одним из самых мощных и пронзительных в истории мировой литературы.
В департаменте... но лучше не называть, в каком департаменте. Ничего нет сердитее всякого рода департаментов, полков, канцелярий и, словом, всякого рода должностных сословий. Теперь уже всякий частный человек считает в лице своем оскорбленным все общество. Говорят, весьма недавно поступила просьба от одного капитан-исправника, не помню какого-то города, в которой он излагает ясно, что гибнут государственные постановления и что священное имя его произносится решительно всуе. А в доказательство приложил к просьбе преогромнейший том какого-то романтического сочинения, где чрез каждые десять страниц является капитан-исправник, местами даже совершенно в пьяном виде. Итак, во избежание всяких неприятностей, лучше департамент, о котором идет дело, мы назовем одним департаментом. Итак, в одном департаменте служил один чиновник; чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица что называется геморроидальным... Что ж делать! виноват петербургский климат. Что касается до чина (ибо у нас прежде всего нужно объявить чин), то он был то, что называют вечный титулярный советник, над которым, как известно, натрунились и наострились вдоволь разные писатели, имеющие похвальное обыкновенье налегать на тех, которые не могут кусаться. Фамилия чиновника была Башмачкин. Уже по самому имени видно, что она когда-то произошла от башмака; но когда, в какое время и каким образом произошла она от башмака, ничего этого не известно. И отец, и дед, и даже шурин, и все совершенно Башмачкины ходили в сапогах, переменяя только раза три в год подметки. Имя его было Акакий Акакиевич. Может быть, читателю оно покажется несколько странным и выисканным, но можно уверить, что его никак не искали, а что сами собою случились такие обстоятельства, что никак нельзя было дать другого имени, и это произошло именно вот как. Родился Акакий Акакиевич против ночи, если только не изменяет память, на 23 марта. Покойница матушка, чиновница и очень хорошая женщина, расположилась, как следует, окрестить ребенка. Матушка еще лежала на кровати против дверей, а а по правую руку стоял кум, превосходнейший человек, Иван Иванович Ерошкин, служивший столоначальником в сенате, и кума, жена квартального офицера, женщина редких добродетелей, Арина...
"All you do is sit down at a typewriter and bleed." — Ernest Hemingway