Chapter 29 of 29

Глава XXVIII. В пещере Аризоны

Когда я снова открыл глаза, кругом было темно. На теле моём была странная, задубевшая одежда — одежда, которая трескалась и осыпалась с меня прахом, стоило мне приподняться и сесть.

Я ощупал себя с головы до ног, и с головы до ног я оказался одет, хотя, потеряв сознание у крохотной дверцы, я был наг. Передо мною, в рваном проёме, светлел небольшой клочок озарённого луной неба.

Проводя руками по телу, я нащупал карманы, и в одном из них — маленький свёрток спичек, завёрнутых в промасленную бумагу. Я чиркнул одной, и её тусклое пламя озарило нечто похожее на огромную пещеру, в глубине которой я разглядел странную, неподвижную фигуру, склонившуюся над крошечной скамьёй. Подойдя ближе, я увидел, что это мёртвые, иссохшие останки маленькой старухи с длинными чёрными волосами, а то, над чем она склонилась, было небольшой жаровней, на которой стоял круглый медный сосуд с малой толикой зеленоватого порошка.

Позади неё, свисая с потолка на ремнях из сыромятной кожи и растянувшись во всю ширину пещеры, тянулся ряд человеческих скелетов. От ремня, что держал их, тянулся ещё один — к мёртвой руке маленькой старухи; когда я коснулся шнура, скелеты качнулись от этого движения с шорохом, точно шелест сухих листьев.

То была картина самая нелепая и жуткая, и я поспешил выбраться на свежий воздух, радуясь, что покидаю столь зловещее место.

Зрелище, представшее моим глазам, когда я ступил на узкий уступ, тянувшийся перед входом в пещеру, повергло меня в смятение.

Иное небо и иная земля открылись моему взору. Посеребрённые горы вдали, почти неподвижная луна, повисшая в небе, усеянная кактусами долина внизу — всё это было не Марсом. Я едва мог поверить своим глазам, но истина медленно завладевала мною: я взирал на Аризону с того самого уступа, с которого десять лет назад глядел с тоскою на Марс.

Спрятав лицо в ладонях, я побрёл вниз по тропе от пещеры, сломленный и скорбный.

Надо мною сиял алый глаз Марса, хранящий свою страшную тайну, в сорока восьми миллионах миль отсюда.

Добрался ли марсианин до насосного зала? Достиг ли живительный воздух народа той далёкой планеты вовремя, чтобы спасти его? Жива ли моя Дея Торис, или её прекрасное тело лежит, холодное в смерти, подле крошечного золотого инкубатора в углублённом саду внутреннего двора дворца Тардоса Морса, джеддака Гелиума?

Десять лет я ждал и молил об ответе на свои вопросы. Десять лет я ждал и молил, чтобы меня вернули в мир моей утраченной любви. Я предпочёл бы лежать мёртвым рядом с нею там, нежели жить на Земле, за все эти миллионы страшных миль от неё.

Старый рудник, который я нашёл нетронутым, сделал меня баснословно богатым; но что мне до богатства!

Когда я сижу здесь нынешней ночью в своём маленьком кабинете с видом на Гудзон, минуло ровно двадцать лет с тех пор, как я впервые открыл глаза на Марсе.

Я вижу, как он сияет в небе за маленьким окном подле моего стола, и нынче ночью он словно снова зовёт меня, как не звал ни разу с той давно минувшей ночи, и мне чудится, будто я вижу, за этой ужасной бездной пространства, прекрасную черноволосую женщину, стоящую в саду дворца, а рядом с нею — маленького мальчика, что обнимает её, покуда она указывает в небо, на планету Земля, а у их ног — огромное и безобразное существо с золотым сердцем.

Я верю, что они ждут меня там, и что-то говорит мне, что скоро я узнаю.