Грань тьмы

Book Preview

This book has been reviewed

Author

Сергей Черняков

Publication Date

February 27, 2026 05:28 PM

Genre

Thriller / Psychological

Сергей Черняков
6 hr 27 min
11 chapters
~242 pages
Modern/Conversational

Book Cover

Грань тьмы

General Book Summary

1) Мир: Нео-Москва 2087 года — город-левиафан тысяч башен, пожирающий небо. Солнце стало мифом, «день» определяется яркостью неона, дождь — технологический сток с верхних ярусов. Город давит системой контроля: нейроимпланты обещают «безопасность», а на деле служат поводком. Корпорации читают и направляют не только поведение, но и внутренние импульсы. Личная мысль — корпоративная собственность, свобода ощущается как преступление. 2) Виктор Кардинов — Граф Тени. Просыпается на 180-м этаже башни «Обсидиан». Пустые бутылки, мигрень, шрам над бровью — метка детства. Пьёт, потому что трезвым видит лица всех, кого убил. В определённых кругах — «последний аргумент». Главное оружие — телекинез: двигает предметы, ломает металл, останавливает сердца. Телекинез — не дар, а болезнь: мигрени, кровотечения, истощение. Алкоголь — грубая попытка выключить ощущения. 3) Травматический фундамент: 12-летний Виктор. Отец-алкоголик избивает его, рассекая кожу над бровью. Внутри мальчика открывается дверь — он ощущает сердце отца и сжимает телекинезом. Отец умирает. Мать пытается защитить, но приходят люди корпорации. 4) Ричард Аршин — глава «АршинТех», человек с отсутствующим пальцем и глазами без тепла. Становится «опекуном» Виктора. За фасадом холодного прагматика скрывается человек, потерявший жену и сына в хаосе городских бунтов тридцать лет назад — чужой «свободный выбор» убил его семью, и с тех пор он видит в свободе смертельную угрозу. Мать Виктора исчезает. Официальная версия: «лабораторный инцидент». Виктор вырастает в тени корпорации. 5) Виктор получает сообщение: координаты, глубина -127 м и слово «ПРОМЕТЕЙ» — проект, связанный с исчезновением матери 25 лет назад. Ловушка. Но не пойти — навсегда остаться в пустоте незнания. 6) В подземном комплексе — ликвидаторы «АршинТех». Жестокий бой. Виктор выживает, находит терминал с доступом по имени матери. Архив: «Прометей» — программа создания сверхлюдей, Виктор — Субъект 001 (ТЕНЬ). Мать — главный учёный, «прекращена по приказу Р. Аршина». В послании мать пишет о тибетском амулете — ключе ко всему. 7) Бар «Бездна» нижних уровней. Информация: Аршин лично ищет тибетский артефакт три года. Ликвидаторы атакуют — Виктор уходит с пулей в плечо. Понимание: его ведут, каждая атака толкает дальше. На крыше Азалия Вест — задание: доставить Кардинова живым. 8) Марк Луцифер — хакер с янтарными глазами, мать погибла как подопытный материал. Показывает украденные файлы: амулет — артефакт из тибетского храма, который резонирует с биоэлектрическими частотами, намеренно встроенными в архитектуру нейроимплантов при их создании. Корпорация использовала данные тибетских исследований как основу протокола синхронизации. Амулет способен стать усилителем сигнала для одновременной активации нейропротоколов во всех имплантах. Если Аршин получит его — миллиарды потеряют волю. 9) Азалия Вест — воспитана корпорацией как машина. Изучая Кардинова, чувствует узнавание: его сделали убийцей, как её — инструментом. Ранит Виктора, но даёт уйти. Лезет в архивы и обнаруживает: её происхождение — часть корпоративного конструктора. Лояльность ломается. 10) Лиева Карпентер — седые волосы, игривая улыбка, пустота внутри. Утверждает, что ищет правду о «Прометее». Виктор ощущает ловушку, но впускает — одиночество опаснее пули. Выясняется: дочь Аршина, шпионка. Но не злодейка — сломанный человек с флэшбеками о женщине с добрыми глазами. Мать тоже устранена. 11) Виктор, Лиева и Марк проникают в исследовательский комплекс. Полная картина: Виктор — образец, мать казнена, убийца — Аршин. Лиева — Субъект 019. Правда физически ломает её. Герои понимают: у них украли не только родных, но и саму личность. 12) Аршин появляется как спокойный идеолог. План: через амулет активировать нейропротоколы. Этот человек, чья семья погибла от чужой «свободы», видит в человечестве систему с ошибкой. Для него импланты — «обновление прошивки». Конфликт с Виктором — вопрос: имеют ли люди право быть несовершенными. Лиева возвращается к отцу — страх одиночества сильнее логики. 13) Заброшенное метро. Азалия передаёт информацию. Между ней и Виктором — не сентиментальность, а узнавание. Момент уязвимости в темноте — впервые оба позволяют себе быть людьми, и это пугает сильнее боя. Лиева сдаёт координаты убежища из паники. 14) Катастрофа: импланты превращают союзников в марионеток. Виктор убивает знакомых. Марк вытаскивает координаты амулета. Станция рушится в огне и воде. 15) Финал в подземном тибетском храме. Аршин, имевший независимые данные о местонахождении амулета задолго до боя, уже активировал артефакт. Лиева приходит с оружием — после дней мучительной бессонницы и навязчивых образов матери, она впервые выбирает правду вместо «папы» и стреляет. Марк через перехваченные каналы запускает экстренную деактивацию нейропротоколов, давая Виктору секунды. Виктор вырывает амулет, переживает ад всех убийств — и выбирает разрушить механизм. Взрыв. Аршин — пепел. Лиева умирает на руках Марка: «Прости». 16) Месяц спустя. Нео-Москва учится думать сама. Марк транслирует свободную информацию с крыши «Обсидиана». Виктор просыпается с головной болью и пустой бутылкой. На экране — «ПРОМЕТЕЙ-2». Тянется к плащу. 17) Сквозной образ — огонь и вода: неон в лужах, дождь, не очищающий, а напоминающий о гнили. Виктор — огонь (сила) и вода (вина). Его телекинез — болезнь с ценой. Лиева — символ того, как система выращивает зависимость через страх. Азалия — первый свободный выбор в жизни. Марк — контраст Виктору: не самоуничтожение, а взросление и наследование борьбы.

Table of Contents

This book has been reviewed

Read the professional review of this book

View Review

Book Excerpt

Глава 1. Граф Тени

Сначала — пульс.

Чужой. Свой-то — когда он последний раз замечал? Давно, наверное. Где-то внизу, на сто пятьдесят этажей ниже (или на сто сорок восемь — бетон глушит, как вата в ушах, точность страдает), бьётся сердце охранника. Мерно. Тупо. Шестьдесят два удара в минуту, может, шестьдесят три. Виктор ловил его сквозь перекрытия, арматуру, километры всякой дряни, которой набили стены башни «Обсидиан» — изоляция, провода, техническая труха. Ловил так, как нормальные люди чувствуют ноготь на мизинце ноги: есть и есть, торчит, не делся никуда.

Потом мигрень.

По расписанию. Давление за глазами — будто кто-то неторопливо вворачивает два ржавых болта в виски изнутри, каждый в свой. Потом вспышка — белая, по краям бурая, как старая фотография, которую подожгли и забыли потушить. Виктор дёрнулся, слипшиеся веки расклеил и тут же пожалел.

Потолок.

Серый. Бетон. Ни трещины, ни пятна — идеален до мерзоты, как всё в этом проклятом доме. Он ненавидел этот потолок. Не настоящей ненавистью — той, что горит, — а так, как ненавидят будильник. Вяло. Привычно.

Полдень? Или полночь? Какое это вообще имеет значение.

В Нео-Москве 2087-го солнце — миф. Старики нижних ярусов клялись, лет двадцать назад его ещё видно было: мутное пятно за смогом, если вскарабкаться повыше и зажмуриться правильно. Теперь — нет. Теперь утро определяют по неону на восточных башнях: кто-то в диспетчерской врубает белый спектр, к ночи переводит на синий. Вот и сутки. Вот и оборот планеты. Двадцать лет без настоящего рассвета — и город не заметил, потому что заметить некому, когда у каждого за ухом вшит маленький кусочек металла, который шепчет: «Тебе хорошо. Тебе безопасно. Не думай».

Сел.

Медленно. Позвоночник щёлкнул в двух местах — шея, потом поясница. Тридцать семь лет. Звучит как шестьдесят, если честно.

На столе бутылки. Три. Нет — четыре; одна скатилась под диван, он чувствовал её сквозь пол: стекло, двести тридцать граммов, капля на дне, мокрый ободок горлышка. Дешёвый бурбон из автомата на сто семьдесят восьмом, где не требуют отпечатков и не спрашивают ничего. Не то чтобы его кто-то ищет. Просто привычка — следов не оставлять, как положено в его ремесле. Профдеформация. Или паранойя. В его случае — синонимы.

Запах.

Крови.

Своей.

Правая рука. На костяшках — засохшая корка, бурая, растрескавшаяся. Когда это было? Вчера? Позавчера? Стена? Зеркало? Чьё-то лицо в...

Did you like it?

Comments (0)

No comments yet

Sign up to leave comments

Ready to Read More?

Discover the full story and all chapters

Already available in our store

"Writing is thinking. To write well is to think clearly." — Isaac Asimov